Театр

Он сказал

Он сказал: «Спасем их души!»… и куда-то улетел

В Калужском драмтеатре показали премьеру спектакля «Дракон» по одноименной пьесе Евгения Шварца

Пьесы, подобные «Дракону» чрезвычайно опасны для режиссеров. При кажущейся глубине, они, по сути, являются обыкновенной сатирой. Более того, именно «Дракон» настолько уже растиражирован, разобран на цитаты, благодаря прекрасному фильму Марка Захарова, что довольно сложно удивить свежестью мыслей, которые автор, а вслед за ним и режиссер, пытаются донести до зрителя. По сути, мысль там одна – дракон в душе. И все крутится вокруг этого постулата.
В советское время, конечно же, пьеса привлекала остросоциальными подтекстами. Настолько сильными и явными, что «пробить» её для постановки в советских театрах было под силу далеко не каждому. Но, времена изменились, и теперь вся «запретность» действительно виртуозных фраз улетучилась, нивелировалась. Когда можно говорить все, что хочешь, текст «Дракона» выглядит монашкой в борделе. И в этом ещё один подводный камень для режиссера современности.
Для чего я так подробно всё это рассказываю? Именно потому, что, на мой взгляд, взяться за «Дракона» можно лишь при супер-идее. Идее, которая могла бы повернуть ситуацию под неизвестным доселе углом зрения. Ведь, согласитесь, что трава зеленая, а вода мокрая - мы и сами знаем.
Режиссер Константин Солдатов, как мне кажется, пошел по пути внешнего эффекта. И, надо отметить, прекрасно с этим справился. Визуально постановка завораживает. Очень точно найдена цветовая атмосфера. Черно-белый холод и живые теплые вкрапления отдельных персонажей. Построение сценического пространства - то ли взлетка, то ли дорога без конца и края и стилизованные белые стрелы-деревья. Художник спектакля Арина Слободяник угадала общий психологический настрой, предложенный режиссером, и удачно придумала эти громадные крылья, прикрывающие город или скрывающие убийства в нем.
Очень мощно смотрится трио-дракон (Ирина Якубенко, Дмитрий Денисов и Григорий Саркисов). Пластически их движения почти совершенны (хореографы спектакля Ксения Голыжбина и Евгения Талецкая). Они чертовски обаятельны в своем вселенском зле. Внешне. Когда же дело доходит до внутреннего наполнения, то некоторая ходульность в произнесении фраз (понятно, что они сами по себе «играют» и многие известны наизусть) постоянно возвращают к ощущению, что смотришь демо-версию компьютерного шутера.
Кстати, видеопроекция на опущенный пожарный занавес компьютерной стрелялки перед началом спектакля наталкивает на мысль, что нам показывают именно эту демо-версию. Как убить дракона и остаться живым. И даже не демо версия это, а скорее, прохождение игры (подобные вещи геймеры часто выкладывают в сеть). В связи с этим вопрос – а где спектакль? И даже если предположить, что режиссер именно так увидел эту пьесу (это его право), то почему вдруг несколько раз в выстроенном «мире для глаз» зрителя выскакивают очень простые и понятные «человеческие» сцены. Они явно из другого спектакля.
Встреча Генриха (Владимир Прудников) и Эльзы (Мария Артемьева). Почти как подростки общаются они минуту-другую. Становятся понятны их взаимоотношения, но одновременно пропадает всё, что было построено визуально до этого режиссером. Кафкианский мир рушится, но тут же будто сам себя создает, а персонажи бросив играть эту реалистичную сцену входят в мир города абсолютно не меняющимися. Но ведь даже в алогичности, в абсурде должна быть какая-то логика, не сумасшедшие же мы все.
Вполне допускаю, что у режиссера есть своя железная логика, по которой выстраивались все нити спектакля, но мне она оказалась недоступной. В самом начале спектакля Ланцелот вычисляет Дракона с помощью какого-то гаджета и по всей видимости фотографиям. Находится он вдалеке от стола, но у Шварца Эльза и Ланцелот сидят за столом и там, в пьесе, фраза Эльзы: «Возьмите масло» логична и понятна. Когда же это предложение звучит человеку, копающемуся в механизме, сразу возникает вопрос – о каком масле речь? Машинном?
Должность Шарлеманя архивариус. На том, что он хранит все документы как зеницу ока сделан один из важнейших акцентов пьесы – попытки горожанина перечить Дракону, когда он говорит о документе запрещающем Дракону убивать бросившего ему вызов Ланцелота до поединка. И вдруг, сидя у какой-то непонятной этажерки с книгами архивариус рвет бумагу, как мы понимаем какой-то документ! Да не может он этого сделать, он честный архивариус.
Эльза стоит с ножом в руке перед Ланцелотом. Ланцелот видит нож в руке девушки… и никак не реагирует на это. Имеется ввиду не театральный, выстроенный режиссером «никак», а просто не видит. Моментально нарушается логика восприятия происходящего на сцене, и вновь посещают мысли о палате в сумашедшем доме.
Собственно же Ланцелот, придуманный Костантином Солдатовым превратился в некоего бойца спецподразделения по ликвидации драконов. Если, следуя логике увиденного отсыла к компьютерной игре, Ланцелот должен пройти квест – все понятно. Какие могут быть эмоции, переживания у нарисованного человечка в летной куртке. Но, простите за повтор, тогда зачем нам это показывают в театре? Финальная сцена даже повеселила. Когда один из провожающих Ланцелота и Эльзу «хороших» горожан вышел на сцену с деревянным пропеллером. На минутку, столяра среди них раньше не было. Шляпник и музыкальных дел мастер были, был кузнец и ткач, специалиста по изготовлению деревянных пропеллеров не было. Честно! Я специально пересмотрел. Но даже дело не в этом. Когда он появился с пропеллером, воображение невольно стало подсказывать варианты того, куда он вставит этот пропеллер. Слава богу, обошлось без экстрима и пропеллер был засунут в нужное место.
И тут произошел небольшой разрыв мозга. Ланцелот, с чувством говорит о том, что теперь нужно заниматься рутинной работой – убивать дракона в головах горожан… и собирается улететь. А разве не он тот самый спецназовец по ликвидации Драконов? Не спорю, красиво смотрятся крылья, масштабно, даже дух захватывает немного, но это только картинка, душу она не трогает.
Наверно, всё должно было разъясниться в последнем пулеметном спиче Генриха. Но он выстреливает стихотворение Федора Сваровского с такой скоростью, что мозг не успевает осмысливать слова и фразы. Длится это довольно долго, так что уже становится искренне жаль актера – ладно выучить, но выдать такой объем текста в таком запредельном темпе достойно овации.

Владимир Андреев.

 

http://www.vest-news.ru/article.php?id=66850