Театр

Вторая попытка Пилата

Вторая попытка Пилата

Спектакль по пьесе иркутского писателя и драматурга Алексея Шманова возник не случайно.

Он затрагивает, как признался сам режиссер калужского театра Александр Баранников, извечные вопросы добра и зла, веры и покаяния. Тема Иисуса и Пилата – те же шекспировские «быть или не быть». В этом весь человек: божественное начало в себе он постоянно подвергает испытаниям под воздействием внешних факторов и давлений и нередко сдается в бессилии, как Пилат, и возводит на внутреннюю, душевную Голгофу, распиная на кресте. Тема очень притягательна для писателей.
И все же совершенно по-своему каждый рассказывающий эту вечную историю противостояний показывает Иисуса и Пилата. У Алексея Шманова, а вслед за ним и Александра Баранникова Иса, сын Божий – это все та же жертва, безвинное страдание, хоть и воплощенное в образе вполне современного юноши. Современный антураж только подчеркивает, что неважно, какое время, какой век и страна вокруг. Ничего не меняется – жертва, всегда жертва. А вот Пилат…
Баранников показывает нам прокуратора через много лет после казни Иисуса. Он вынужден скрываться от людской мести где-то в совершенно непостижимом месте, то ли на военной базе на каком-то затерянном острове, то ли… В ходе повествования место это называют виллой, но на виллу в известном понимании это ничуть не похоже: везде холодный металл – помосты, лестницы, смотровые площадки – сварные бездушные металлоконструкции. Возможно, это призвано подчеркнуть, что бывший прокуратор все так же неумолим, беспощаден и суров.
Такой образ Пилата прекрасно изобразил, усилив грубым, не терпящим возражений голосом, актер Захар Машненков. Он в роли прокуратора – настоящая находка режиссера. И это уже не начальник и правитель, обличенный государственной властью, а человек, сомневающийся в правоте своего решения, боящийся наказания людского, если уж не гнева Господня. Всего этого не видно сразу, прячется под нарочитую жесткость и суровость. Но мучения совести нет-нет да и выдает то вздох, то походка, а то и вовсе нелепое желание проиграть, как в спектакле, то, что произошло с ним в действительности. Проиграть, и как великому стратегу найти ошибки, и, может, как-то исправить. Интересный авторский и режиссерский ход. В этом «железном» Пилате, который на глазах всего мира умыл руки и успокоился, вроде «так уж получилось», оказывается, живет мятущийся человек, ищущий прощения за слабость, за уступку политическому решению.
«Ищите и обрящете» сказано. Через много лет после распятия Христа Понтий Пилат опять поставлен перед выбором. В его руки попадает молодой человек с невероятно пронзительным взглядом, обвиняемый в отравлении кого-то. А тут еще со всех сторон ему кричат, будто Иса повинен и в смерти юной любовницы Пилата. И опять теперь уже бывшему прокуратору предстоит сделать выбор. И вновь берет верх толпа, кричащая «распни!». И крест, не деревянный, а из труб металлических, но от этого не перестающий быть местом распятия, уже приготовлен. И вот-вот схватят юношу-бродягу, и история повторится. И даже фразу «я умываю руки» Пилат опять произносит, но уже не с облегчением выдыхая воздух, а с неутолимой болью в сердце и голосе, чувствуя, что опять принужден повторить свое бесчеловечное решение. В последний момент Пилат все же прислушивается к правде, к истинному положению вещей. Но останется ли пустым крест?
Согласно историку раннего христианства Евсевию Кесарийскому, жившему в IV веке, Понтий Пилат был сослан в город Вьенн в Галлии, где страдал, пока не совершил самоубийства. Другие тексты даже сообщают, что его тело после самоубийства было брошено в Тибр, но это вызвало такое возмущение воды, что тело было извлечено, отвезено во Вьенн и утоплено в Роне, где наблюдались те же самые явления, так что, в конце концов, его пришлось утопить в бездонном озере в Альпах. (Не там ли на берегу озера стоит «железная» вилла, изображенная в мастерски исполненных декорациях облдрамы питерским художником Кириллом Пискуновым?) К чему я тут про самоубийство вдруг завела речь? Эта историческая справка Евсевия Кесарийского о кончине прокуратора Иудейского так или иначе нашла отражение в пьесе Алексея Шманова. Судьба послала Пилату еще один шанс. И он попытался сделать правильный выбор. И все же он опять умыл руки, потому что уход от жизни – это уход от ответственности за свои решения. И истории, наверное, повторяться, пока существует человечество: пока выбор не сделан, крест не опустеет.
Хочется отметить вдумчивую и прекрасную игру актеров Екатерины Буреничевой, Ирины Якубенко, Тамары Глеклер, Григория Саркисова, Владислава Тарасова, Дмитрия Казанцева, Натальи Бушиной, Вячеслава Соколова, Кирилла Бессонова, Антона Смородина, Александра Панова, Максима Шишкина и музыку брянского композитора Виктора Норейко, абсолютно созвучную происходящему на сцене действу и переживаниям зрителей.

Татьяна ПЕТРОВА.

http://www.vest-news.ru/article/75451