Театр

Нет комедии в судьбе комедианта

НЕТ КОМЕДИИ В СУДЬБЕ КОМЕДИАНТА

Спектакль по пьесе Михаила Булгакова «Кабала святош», посвященной судьбе гениального французского драматурга и актера Мольера, назван режиссером Валерием Якуниным витиевато – «Королевский комедиант с бронзовыми бантами на башмаках».

Дело в том, что Валерий Иванович уже ставил эту пьесу, под оригинальным названием, в Калуге, и было это аж 34 года назад. Сегодня он публично признается, что не был удовлетворен той постановкой. История театра – неблагодарное занятие: мы любуемся скульптурами и зданиями возрастом в несколько тысяч лет, читаем книги и слушаем музыку многосотлетней давности, но о театральных спектаклях мы можем судить только по субъективным, разрозненным и туманным пересказам очевидцев. Спектакль, не имеющий даже слабенькой видеокопии, - умирает, как только его перестают представлять на театре. Такова се ля ви, как говорят французы! Поэтому просто поверим режиссеру и постараемся понять, зачем сейчас нужна «Кабала святош». Возможно потому, что драма Булгакова обрела современное звучание? А это уже тревожный симптом.
Итак, почти 350 лет назад жил во Франции Жан-Батист Поклен, родившийся в состоятельной буржуазной семье, получивший хорошее юридическое образование. Однако, к огорчению почтенного семейства, Жан-Батист задурил и стал актером. Заявив о самостоятельности, избрал псевдоним Мольер. Это не редкость в мире театра: например, через 200 лет в России блестящий молодой человек из богатой семьи уйдет в мир театра, поменяв невзрачную фамилию Алексеев на звучную – Станиславский. Энтузиаст сцены, Мольер многие годы скитается в провинции, нарабатывая опыт. И вот – блестящий Париж, успех при дворе, собственный театр. Завидная карьера? Но так не считал русский драматург Михаил Булгаков, начавший писать о Мольере в конце 20-х годов ХХ века. Создал пьесу и роман. Оба произведения были запрещены. Как так – ведь советский (!) художник осуждал грубое вмешательство властей в сферу искусства в эпоху дворянского абсолютизма? (Уф! сам написал и сам же взмок, вспомнив ленинско-сталинскую терминологию.) Значит, в произведения Булгакова советские власти посмотрелись, как в зеркало, и увидели то, за что «на зеркало неча пенять».
Невнимательный зритель может увидеть в пьесе Булгакова и спектакле Якунина сплетню о женитьбе по незнанию великого драматурга на своей дочери. Да, такую сплетню распространяли враги Мольера, а Булгаков взял эту историю в качестве острой приправы к разговору на совсем другие темы. Главный сюжет «Кабалы святош» - о взаимоотношениях художника и власти. И как только пьеса была закончена, ее первым читателям (это были актеры легендарного МХАТа) стало ясно, что Булгаков писал о себе и о современном ему театре. С большой долей вероятности «Королевский комедиант» - это спектакль Якунина о режиссере Якунине и о современной сцене. Потому как Валерий Иванович за очень долгие годы служения театру сторонился от угождения непритязательным вкусам начальства и, как положено, испытывал утеснения. И вот новый подход к тому же материалу. Сегодня режиссёр говорит об этом следующее: «В работе над этим спектаклем мы не стремились к портретному сходству с нашими героями, исторической достоверности сюжета, костюма, быта... Нас увлекли аналогии. Мы слегка отодвинули атрибуты времени, и ВРЕМЯ перестало для нас делиться на века и эпохи. Оно стало единым в своей бесконечности. Мы ходили по ВРЕМЕНИ, как по своей квартире, натыкаясь на предметы давно нам знакомые, и пытались угадать - где кончается компромисс и начинается саморазрушение в извечной борьбе человека-художника в борьбе с государством-монстром. Мы многое узнали о себе и не переставали удивляться – как, в сущности, все множества схожи. Мы не рассказываем жизнь господина де Мольера - лучше Булгакова этого не сделать. Мы играем про себя. Смотрите, если вам интересно». Итак, «Грядет чума – готовьте пир»?
Познакомимся с теми, кто, собственно, сотворил этот спектакль.
Режиссеры верят Валерию Смородину, зрители ценят Валерия Смородина, потому что знают – он не подведет. Последние сезоны Калужской сцены показали, что его диапазон очень широк: он может сверкать в трагедии Шекспира и комедии Сухово-Кобылина, в спектакле реалистичном и авангардном, прекрасно танцует и обладает впечатляющими вокальными данными. И все эти незаурядные способности Смородин вкладывает в роль Мольера. Вот он – респектабельный и состоятельный, уверенный в себе джентльмен. Еще бы: он достиг славы, денег, ему аплодирует сам король. Более того: сам Людовик – его кум! Чего еще желать от жизни! И какая барственная осанка, жесты, апломбистый голос. А вот Мольер – счастливый любовник: как ощутимо сладостна для него, мужчины не первой молодости, любовь молоденькой девушки. Мольер-Смородин в общении с королем кому-то кажется унижающим себя лакеем. Однако это естественная восторженная робость комедианта-простолюдина перед Людовиком Великим, снисходительно дарящим ему покровительство. И как он горделиво распрямляется после ухода короля, как самоуверен и упоен отсветом величия, доставшимся ему. Лишенный высокого покровительства, обиженный несправедливостью, тяжело больной – Мольер, шатаясь, не в силах поднять шпагу, чтобы защитить честь. Наконец, - полубезумный, в агонии исполняющий, тем не менее, профессионально последнюю роль. И все это – Валерий Смородин – глубокий и сильный актер.
Мольер и Людовик XIV. Приходилось читать, что это конфликт величия истинного и мнимого. Но король Франции велик в любом случае, велик иначе, чем гений театра. В исполнении Кирилла Бессонова король Людовик, вознесший Мольера, а потом бросивший его на съедение – не мстительный негодяй и не глупец. Над ним нет Совести и Справедливости, он не испытывает к Мольеру жалости. И как, в самом деле, можно испытывать жалость к игрушке, предмету мебели? Он – Солнце, и в этом качестве он просто не ощущает себя человеком. Истинно королевские пластика и дикция, лениво-царственные интонации – от всего этого веет холодом величия. И это блистательная роль молодого актера!
Кабала святош – тайная охранительная организация консерваторов. Это та свора, что разорвала комедианта. Здесь Булгаков почти ничего не придумал. Реальное Общество Святых Даров, состоявшее как из высокопоставленных дворян и, отчасти, простолюдинов, действительно оказывало помощь людям в трудной ситуации. С одним условием – они требовали единомыслия, охраняли единомыслие, карали за крамольное стремление к свободе. Руководитель общества архиепископ де Шаррон в исполнении Сергея Корнюшина - отнюдь не киношный злодей. Он – убежденный и последовательный человек, вставший на трудный путь исправления заблудших. Он непоколебим в выполнении миссии – обеспечить вертикаль власти надежной вертикалью идеологии. И он безжалостно раздавит любого, кто бросит косой смешливый взгляд на власть и церковь. Де Шаррон-Корнюшин – это своеобразный рыцарь без страха и упрека: единомыслие – все, свобода – ничто!
А вот проводить эти принципы в жизнь будут исполнители. А вот и он – маркиз д’Орсиньи, исполненный Владимиром Прудниковым. Здоровенный физически, мастерски владеющий оружием, охочий до противоположного пола, но закономерно тупой, малограмотный и косноязычный. В его куриные мозги умело вложили, что всякие там актеришки-писателишки позволяют себе быть чем-то недовольными, задевают нашего…короля и вообще дворянство, то есть вертикаль. И что всю эту поганую пятую колонну нужно нанизать на молодецкую шпагу! И Сам, конечно, с нами, хоть и молчит, но несомненно одобряет! Актер убедительно создал жутковатый образ ликующей гопоты, которая готова разорвать любого, кто «не наш» или «не с нами». А с нами – фанаты, представленные странствующим проповедником Варфоломеем (Вячеслав Голоднов). Им невдомек, что Он завещал проповедовать любовь. Хотите проповеди – извольте: дико орущий и брызгающий слюнями, настолько «ко всему готовый, ничего не жаль», что становится опасным даже для своих кукловодов. Десять лет без права переписки дерзецу! Чтоб чужие боялись.
Со знанием и симпатией Булгаков описывает, а Якунин оживляет персонажей-актеров. Это семья со своими семейными трудностями и разногласиями. Это люди легкие и в то же время ранимые и капризные, падкие на лесть успеха. И у них есть лидер, мэтр, которого они боготворят. Возможно, коллектив театра Пале Рояль сыгран калужскими актерами столь достоверно потому, что они не так давно потеряли своего мэтра, ушедшего из жизни в возрасте Мольера. Рядом с главой театра – два верных оруженосца. Лагранж-«Регистр» (Михаил Пахоменко) – хранитель тайн, летописец, благородно преданный человек. Слуга Бутон, как всегда, шипуче и игристо, представленный Михаилом Кузнецовым. Бутон терпит грубости и поношения со стороны гневливого господина, но остается стремительным и потешным просто потому, что не умеет унывать. Этот веселый и преданный плебей даже не подозревает, что его хозяин совершенно безвозмездно обессмертил его облик в своих комедиях.
Актриса Мадлена Бежар - очередная серьезная работа Светланы Никифоровой. Невенчанная жена Мольера, измученная его переменчивым нравом, устало мечтающая о тихой семейной жизни. Помертвевшее от ужаса лицо Мадлены, когда она узнает о том, что ее дочь ждет ребенка от Мольера - это приводит зрителя в волнение. И тем более трогает Мадлена – полубезумная парализованная старуха – итог разбитой жизни.
Отрадно, что в театре постоянно созревают актеры. И не все из них – студенты. Просто период вегетации у всех разный. Это Анна Сорокина в роли Арманды: изящная, гибкая, музыкальная, влюбленная в харизматичного мужчину. Анна заставляет зрителя охотно допустить, что солидный мэтр потерял голову. Дмитрий Казанцев создает весьма объемный характер Муаррона. Актер-любовник, на сцене и в жизни: обладающий завидной внешностью, изменчивый и самовольный, глупенький и самовлюбленный. Ему выпало сыграть для своего приемного отца и учителя роль Иуды. И вот – горестное раскаяние, ярко сыгранное Казанцевым. Чего уж говорить об Игоре Постнове, который вот так же поспел, и уже давно, на наших глазах. Ему под силу большие роли, но он может сверкнуть и в эпизоде. В этот вечер он был обаятелен и легок в роли карточного шулера маркиза де Лессака.
Идею прочитать историю Мольера как современную поддержали и театральные художники. В представлении художника по костюмам Эли Невинной нужно уходить от вычурной одежды XVII века. Однако гардероб артистов выполнен таким образом, чтобы создавалось ощущение свободного, туда-сюда, движения времени. Вот Мольер-актер, одетый в пышный кафтан и роскошный «львиный» парик. А вот он уже – приглашенный на королевский обед вассал – в строгом, как и король с придворными, костюме начала века XXI. И конечно, знакомые с историей отечества зрители похолодели, когда различили на подручных хамоватого маркиза д’Орсиньи…мундиры сотрудников НКВД. А не спи, зритель!
Острый глаз и мастерская рука Максима Железнякова ощутимы в спектакле. О театре немало пьес написано людьми театра. И театральные художники с видимым удовольствием оформляют спектакли по таким пьесам. В случае с «Королевским комедиантом» декорация практически не меняется на протяжении долгого спектакля. Перед нами пространство, намекающее на то, от чего произошел современный зрительный зал – внутренний двор гостиницы, окруженный галереями, на которых располагались зрители. Массивные опорные столбы, ошметки соломы под ногами. Так и кажется, что вот-вот зацокают копыта по булыжнику. На этой сцене-дворе и протекает совсем не веселая жизнь. Позволим себе поправить классика: театр начинается даже не с вешалки, а с афиши. На ней – один из самых известных прижизненных портретов драматурга: спокойный и сосредоточенный, в домашнем халате, он размышляет над новым произведением. Картина умиротворяющая. Совсем не тот дизайн у театральной программки. На оторопелого зрителя подавленно смотрит с тюремной фотографии лицо Мольера-Смородина с обритой головой. В обычную программку вложена дополнительная страница с цитатами из писем художников разных времен своим властителям, в которых люди искусства надеются достучаться до человеческого в правителе. Но каждый раз закономерно обжигаются о того, кто возомнил себя Солнцем. Проснись, зритель заспанный!
Вообще, пожелание приятного просмотра для такого спектакля – понятие условное. Это спектакль в хорошем смысле слова элитарный, для тех, кто умеет ценить ювелирную работу режиссера и всего постановочного коллектива, кто не занавесился от трудных размышлений и чувств. Так что любителей развлечений просят не беспокоиться.
На десерт – ложка дегтя. Зритель Калужского драмтеатра устал тратить силы на то, чтобы разобрать, а что же все-таки говорят актеры со сцены. Если это не аффектированный крик с авансцены, то часто дикция невнятна, а голоса глухи. И театралу не нужно объяснять, где в зрительном зале акустические ямы. Не хотелось никого персонально обижать или превозносить из нашей труппы, но обратите внимание, как ясна речь тульских актеров, какая изумительная дикция у народного артиста РФ Валерия Кириллова из Ярославского академического театра, также нам знакомого. Не нужно отвлекающей терминологии. В конце концов, ели нас в Калужском театре «любят и ждут», то мы просто имеем право хорошо слышать и видеть происходящее на сцене. Тревожный звонок, красная лампочка – обратите внимание!
А засим – с премьерой!

Владимир КАРПОВ.