Театр

Шесть искренних ответов на вопросы ПОЧЕМУ

Шесть искренних ответов на вопросы «почему»

Режиссёр спектакля «HOMUNCULUS» Владимир Хрущёв рассказывает о том пути, которым он и команда спектакля шли к премьере.

Почему Горький?
Официально - по «датским» соображениям, к 150-летию со дня рождения. Да, так получилось, что скрывать… Но, в принципе, поводом для меня начать читать Горького и анализировать его, а потом предложить на постановку стала лаборатория к 150-летию писателя, которая проходила весной 2017 года в МХТ имени Чехова. Я начал тогда читать те рассказы, которые режиссёры лаборатории брали в работу, и мне они показались очень интересными. Я стал думать, как было бы здорово вернуться к Горькому, читать рассказ за рассказом. И до сих пор не могу остановиться. Горький мне кажется очень живым – за всеми его лозунгами, цитатами и крылатыми фразами, которых миллион, теперь мне видится очень любопытный, тонко чувствующий писатель. Он очень смелый, острый, жёсткий - и очень смешной. В его текстах действительно много юмора, что мне нравится. Чувствуется его природная наблюдательность, поражает отточенность литературных приёмов. И поэтому получилось, что первым моим предложением Калужскому театру стал Горький, одна из его пьес. Появилось название «Дети солнца».

Почему «Дети солнца»?
Кстати, опасный выбор я сделал… Не зная города и театра, я мог бы предложить какие-то беспроигрышные варианты, что-то, что я уже делал раньше. Поставить или комедию, или стопроцентно фестивальный «Визит дамы» Дюрренматта… И я бы сразу прослыл очень умным человеком – ах, он знает материал и владеет немецким экспрессионизмом! Но, во-первых, мы не ищем лёгких путей, а во-вторых, повторяться что-то не хочется. Для режиссёрского ума всегда лучше брать то, что ты ещё не делал, и исследовать неизведанный мир, не боясь остаться в проигрыше.
Если коротко, «Дети солнца» - о проблемах, в плену которых сейчас живёт наше общество, о том, с чего это началось, к чему привело и куда мы вообще движемся. Те события, которые автор описывает, привели к коренным переменам в России, произошедшим в 1917 году. Они же привели к той жизни, какой мы сейчас живём. И привели к тому, что в настоящее время интеллигенции как класса не существует. Именно это мне и нравится в пьесе: Горький как никто жёстко, смело и правдиво раскрывает в ней деградацию образованного слоя российского общества начала ХХ века. Он, кстати, писал в дневниках, что проблема конфликта между классами мучила его всю жизнь, но впервые чётко сформулировать её ему удалось лишь в «Детях солнца». В остальных его пьесах на первом плане всё-таки конфликты между родственниками, поколениями в семьях. А тут именно между слоями общества – ярко и остро. Я схватил эту тональность. Она мне очень близка – такая суровая правда жизни. И именно её я закладываю в спектакль, который мы делаем.
Однако если со сцены театра я буду нудно читать лекцию о возникновении трещины между классами, и зритель вдруг попадёт на неё, то спектакль будет обречён. Такое никому не интересно. Поэтому мы искали и, кажется, нашли, совершенно иной подход к тексту: немного страшилок и химических опытов, много игровых моментов и юмора. И тут спасибо чувству юмора Горького. И вообще - да здравствует юмор! Всё, что есть в пьесе смешного, мы усиливаем. Если есть какая-то доля иронии во взгляде автора на происходящее – мы это используем. Тем более что мы все понимаем, что театр – это игра, что это несерьёзно. Я ни на секунду не забываю, что в театре люди играют. И в то же время, эмоции и события, которые происходят на сцене, - они реальны, они здесь и сейчас, хотя и в условных декорациях.

Почему можно и нужно сокращать текст классика?
Во-первых, Горький писал свои тексты давно и по нынешним меркам был очень многословен. Это все понимают. Для нашего современника, привыкшего к смс и чатам, четыре действия – очень большой объём текста.
Во-вторых, театр – это не литература. Можно при желании просто почитать все четыре действия слово в слово. А театр должен передать идею. Не думаю, что мы каким-то образом разрушим структуру пьесы. Я, наоборот, усиливаю те моменты, которые могли бы раскрыть конфликт и проблематику, заложенные Горьким. Вряд ли автор был бы этим недоволен. Кроме того, мышление зрителя в наше время более активно. Поэтому я купирую текст и переставляю некоторые отрывки местами. И в этом я не вижу ничего смертельного, даже наоборот. Вообще природа театра предполагает раскрытие таких вещей, как проблема, конфликт, сквозное действие, характеры, а не озвучивание слов со сцены.
Если театр воспринимать как музей, в который зритель приходит слушать аутентичный текст Горького, то… не лучше ли пойти домой, включить аудиокнигу и её послушать? Зритель ходит в театр за другим, мне кажется. Я, во всяком случае, хожу за другим.

Почему «Дети солнца» превратились в «HOMUNCULUS»?
Гомункул (от лат. homunculus — человечек) — в представлении средневековых алхимиков, человекоподобное существо, которое можно получить искусственным путём, в пробирке. У Горького опытами с живой материей занимается главный герой пьесы «Дети солнца» Павел Протасов.
В своём спектакле я смотрю на главных героев не глазами такого же, как они, интеллигента, а глазами простого человека. Горничная Луша спрашивает дворника Романа: «А правду говорили, будто барин-то мой - чернокнижник?» И дворник отвечает: «Может, и чернокнижник». Их взгляд на происходящее формирует оптику спектакля и задаёт жанр – нечто вроде забавного хоррора с шутками и розыгрышами.
Главный мотив поступков персонажей этой пьесы Горького - скука. Скука заставляет интеллектуалов заниматься всякой ерундой. Моей режиссёрской задачей было превратить их в капризных детей, чудовищ, этаких гомункулов, которые даже не понимают, насколько они деградировали. Они делают это весело, интересно, играют в разные игры. А для людей за пределами их мира, для дворников, горничных и слесарей, которые всё это видят, все их игры – сущая нелепица и пир во время чумы. Простые люди даже не понимают, почему хозяева жизни так себя ведут. В «Собачьем сердце» Булгаков тоже показывает сотворение гомункула - но из деклассированного элемента, а не из профессора и людей его круга. В пьесе Горького подобное создание можно было бы тоже увидеть в слесаре Егоре, который пьёт и бьёт жену. Но, в моём понимании, правда - за слесарем Егором. При всей дикости его поведения. Все его мотивы – человеческие, земные и понятные. Он много работает руками. Он реально воспринимает жизнь. Те пьяницы, те простые мужики, которые живут в этой истории за пределами «дворянского гнезда», занимаются нужным делом, созданием материальных благ. Они, конечно, растеряны - у них вдруг появляется ненужная им новая степень свободы. Но, в принципе, правда за ними. Мы должны с этими людьми уметь договариваться – основная проблема как раз в этом. Мы их не видим, не слышим, говорить с ними не хотим. А я верю в то, что любой человек – это целый мир. Протасов – конечно, тоже целый мир. Он очень верит в то, что делает. Он верит, что создание гомункула может спасти человечество. Но это утопическая идея. И гомункулы появляются не в его пробирках. Вокруг Протасова люди становятся гомункулами благодаря тому, что он совсем перестал их замечать. Он перестал обращать внимание на свою жену – она стала гомункулом. Он не ответил на искренние чувства Мелании, поступил с ней жестоко – она стала гомункулом. То есть человек - из добрых побуждений, казалось бы, - развел вокруг себя… чудовищ. Мечтает создать искусственных людей, не подозревая, что он их уже создал – своим невниманием, эгоизмом, детской жестокостью, непониманием мира. В финале пьесы Протасов сам искренне признаётся в этом. Но понимание приходит слишком поздно – уже тогда, когда пришли мстить ему его же создания. Вот и отличие от «Собачьего сердца». Здесь учёный так и не родил никого в пробирке. Гомункулы родились сами. Это тоже тема нашего спектакля. И хочется, чтобы зритель не потерял, увидел её среди всех любовных треугольников, которые мы строим достаточно ярко, в любопытном стиле, так, что актёрам самим интересно в это играть.

Почему важно слышать и понимать простых людей?

Если я отношусь к простым людям с пренебрежением, считаю их недостойными людьми, которые ничего существенного не делают, ничего не понимают, то между ними и мной возникает громадная пропасть. Эта пропасть - причина бед. Вообще все межличностные и межклассовые конфликты возникают только из-за одного – из-за гордыни. Когда каждый полагает, что он прав, не хочет слышать партнёра и не предполагает вести диалог. Мы считаем себя интеллигентными людьми и почему-то думаем, что человек, который месит бетон, не достоин нашего внимания. И то же самое думает о нас он. Такие цивилизационные конфликты приводят к катастрофам.
В моей судьбе был некогда год, в который я практически ушёл из театра, можно сказать, совсем в другую реальность. Тогда я вдруг понял, что слишком сильно оторван от мира. Казалось, жизнь сузилась до минимума, до дистанции театр-квартира. И было принято решение сойти с этой дистанции… Я больше не ставил спектакли, я клал кирпич. Работал в основном на стройке. Ещё работал на маслобойне, в охране магазина, разносил пенсию по квартирам… В общем всё, что до этого я даже представить себе не мог, вдруг пришло в мою жизнь. В то время я стал общаться с такими людьми, которых вокруг меня до этой перемены никогда не было. Это был грандиозный опыт. Может быть, самое главное, что я вынес из этого периода своей жизни, – понимание и огромное уважение по отношению к людям, которые живут и работают так всегда.
Я этим хождением «в люди» никому особо не хвастаюсь. Хотя, может быть, и напрасно - это был человеческий поступок. И очень мужской. Вот такое было в моей жизни приключение – прямо как у Горького! А потом я вернулся в театр.

Почему в театре важны и чувства, и мысли?
Я уже говорил, что обожаю игровой театр. Я закладываю в спектакль метафоры, символы, использую разные театральные приёмы. Мне хочется, чтобы зритель считывал все мои знаки. Такой театральный язык мне интересен – в частности, поэтому я работаю с художником Анатолием Шикулей, мастером сценографической метафоры. Вести такую интеллектуальную игру со зрителем очень приятно. Но кто-то поймёт, а кто-то, возможно, останется в недоумении.
Другое дело эмоциональный отклик зала. Он всегда более однороден: зрители смеются над тем, что смешно, плачут над чем-то пронзительно печальным… Искусство должно вызывать эмоции, и, наверное, как раз эмоции лежат в основе универсального театрального языка для зрителей любого уровня подготовки.
А ещё, помимо сильных эмоций, искусство должно рождать мысли – разумеется, благородные. Потому что, как сказал Горький, человек – это звучит гордо. У некоторых интерпретаторов, правда, есть версия, что ударение надо ставить на слово «звучит». Дескать, человек – это только звучит гордо, а на самом деле… Но нет, я уверен, что Горький имел в виду свою гордость за высокое предназначение человека. Он любил человека. Я вижу это во всех его рассказах и пьесах. Он пропагандировал величие Человека – и правильно делал.

Фото Андрея Горлачёва.

С режиссёром беседовала Светлана Маркелова.