Театр

ГОРЬКИЙ ПАНОПТИКУМ

ГОРЬКИЙ ПАНОПТИКУМ

Премьера по пьесе буревестника революции была встречена калужанами с восторгом.
Такой сладкой премьеры, как в Калужской драме, не знал, наверное, ни один спектакль Горького. Полный зал, которым никого не удивишь, особенно на премьеру, ни капельки не опустел даже после антракта. Значит, даже те, кто привык посещать премьерные спектакли для «покрасоваться и себя показать», были на этот раз столь сильно заинтригованы и захвачены происходящим.
Собственно, интрига вокруг первой постановки в нашем театре режиссера Владимира Хрущева действительно была создана мастерски. Хотя и одного того, что будет ставиться спектакль по Горькому, вполне хватило. Смело, рискованно, эпатажно даже. И ведь пошли. На автора с революционным именем, закормленные со школьной скамьи «Матерью», «Старухой Изергиль», «На дне», - пошли.
«Дети солнца», по которой режиссер поставил спектакль «Homunculus», - пьеса мало известная широкой публике. И режиссер взялся доказать, что вовсе не заслуженно. Он сам выступает неким алхимиком не хуже главного персонажа пьесы Павла Протасова (Игорь Постнов). Только генеральский сын Павел пытается что-то создавать и выращивать в своих многочисленных банках и баночках, а Хрущев действует масштабнее, он препарировал пьесу Алексея Максимовича, жестоко и без лишних сомнений вторгнувшись в ее тело своим беспощадным режиссерским скальпелем, и вывел-таки гомункулуса, вычленил из разномастной скучающей, деградировавшей массы господ.
Этот спектакль показывает, как Горький на момент свершения революции воспринимал интеллигенцию. Здесь он был практически согласен с Владимиром Ильичом, отмечавшим в своих работах, которые не конспектировали в школьные и студенческие годы разве только ленивые и диссиденты, что интеллигенция – это «г-но». И у Горького мы видим слоняющуюся туда-сюда, как привидения, недаром, видно, у актеров и грим такой – круги под глазами, интеллигенцию, господ, создающих видимость занятости, как Протасов, или просто больных, как его сестра Лиза (Дарья Кузнецова). Они даже любить не умеют. Вроде страстны, но чувства свои проявляют как-то нелепо и без обнаженки вроде, но почему-то неприлично становится, будто что-то нечистое в этом. И как итог – самоубийство «собачьего доктора» Чепурного (Леонид Клец) – ну, не видилось Горькому, что такие люди могут быть счастливы в любви. То ли самому Алеше Пешкову ее не хватило в детстве и отрочестве, рано в люди был отправлен, то ли вообще считал, что нет ее и нет места ей в революции. Вот товарищеским отношениям, пожалуйста. Павел и Елена (Ирина Якубенко) у него, прям как Крупская с Лениным. Не получается, правда, любовь и у слесаря из народа Егора (Захар Машненков). Бьет он жену (Ольга Петрова) денно и нощно. А по-другому как любить-то? Простому мужику и не к лицу как-то муси-пуси. Противно, гротескно, унизительно показана и купчиха Мелания (Лариса Фанаскова), молящаяся на Протасова, как на икону, целующая края его штанов.
Пожалуй, только нянька Антоновна (Елена Соколова и Роза Якимова) может любить. Но какой-то отеческой любовью, жалостливо оберегая неразумных своих господ, как детей или умалишенных в богадельне.
Конечно, что хорошего могут дать никчемные господа и им сочувствующие? Нет, будущее за парнями в красных рубахах, такими, как Егор и иже с ним. Страшны они в своем гневе на господ, страшны и в своем разгуле и угаре пьяном. Но другого-то не дано. Не видит другого писатель. И потому еще страшнее видения безумной Лизы, которая боится красного. И так ужасны прозрения и предвидения Лизы в решении режиссера Хрущева. Будет только еще страшнее и ужаснее. Это едва уловимое понимание возможного будущего у Горького. И вполне оправданный итог бездействия интеллигенции у Хрущева. Мы-то уже знаем, что случилось, что было потом, что натворил гомункулус в красном.
Очень эффектно подчеркивается идея в декорациях. Это то ли выгоревший сад-дом, который мы потеряли, то ли лес, в котором, как в пустыне, наша страна блуждала долгие десятилетия. Ветви густо переплетены над происходящим, как маскировочная сетка: дети солнца, рожденные для счастья, счастья так и не нашли, солнца не видели.
Кто виноват? Это уже вопрос другого автора. Как и вопрос что делать. Но знать, помнить, понимать надо бы. Эксперименты с новой личностью, с выведением гомункулуса, равнодушие и восторженная слепота могут породить только чудовище.
Как играли актеры – не передать! Правдоподобно - и от этого страшно. Особенно страшным был Захар Машненков, сжившийся со своей ролью абсолютно. По-настоящему безумной пророчицей казалась Даша Кузнецова, прямо-таки возмущала наглая продажная горничная Фима (Татьяна Овсяникова), Леонид Клёц в образе доктора из Малороссии очень убедителен. Все играли страстно, горячо, вкусно, наслаждаясь каждым движением, каждым словом. Несомненно, в этом и заслуга режиссера, сумевшего так воодушевить актеров. И кем? Горьким. Браво режиссеру!
Владимир Хрущев пригласил для постановки спектакля специалистов из Москвы. И премьера показала, что выбор был правильным. Не только потому, что они знакомы и помогли с первым спектаклем в незнакомой Калуге. Эта группа профессионалов: художник-постановщик спектакля Анатолий Шикуля, художник по костюмам Евгений Никоноров, художник по свету Лора Максимова и музыкальный руководитель Сергей Шафраненко показала, какими могут быть костюмы и макияж, подчеркивающими, говорящими, но не затмевающими персонажей. Какими могут быть органичными декорации. А свет – настоящий театральный свет, и музыка – вообще выше всех похвал. И даже оркестр «Родные и близкие» вписался отлично.

И Алексей Максимович ужаснулся
Но молча. Никто и не заметил, какие мысли обуревали его уже седую голову. Перед спектаклем он тихонько сидел в фойе с книгой. К нему подходили, фотографировались с живым классиком революции. А когда одна дама поинтересовалась, что он читает, Алексей Максимович с ударением на о ответил: «Свое. Исключительно свое».
А потом из зала глядел на происходящее на сцене вместе со зрителями.
Замечательно сыграл роль старого буревестника некогда актер ТЮЗа журналист Владимир Петров. Это еще одна блестящая задумка режиссера. Ну хороша же!
А интересно, как бы воспринял сейчас то, что написал и все произошедшее затем, настоящий Горький? Ведь и он сам причастен к созданию гомункулуса. С его молчаливого согласия.

Татьяна ПЕТРОВА

 

http://www.vest-news.ru/article/105845